На территории Коми более тысячи археологических памятников, но большинство из них до сих пор не изучено

На территории Коми более тысячи археологических памятников, но большинство из них до сих пор не изучено (Трибуна)

В 2017-м коми археология отметила 60-летие. Игорь Орестович Васкул, замдиректора Института языка, литературы и истории Коми научного центра УрО РАН, – ее ровесник. Недавно он вернулся из Салехарда, где прошла первая международная конференция «Археология Арктики».

— Игорь Орестович, похоже, Арктика сегодня – самая актуальная тема.

— Мне больше нравится работать в лесной зоне, тут можно посидеть у костра, нет такого ветра. Но, конечно, Арктика — это сегодня наше все. Программа по ее развитию принята, и все хотят с нее что-то поиметь. Поскольку все ветки газо- и нефтепроводов идут по земле, то они могут разрушить археологические памятники, находящиеся в зоне строительства. Кроме того, они проходят через земли традиционного природопользования коренных народов, влияя на их хозяйство. Задача археологов – проводить экспертизу. Причем наряду с археологической, считаю, должна быть и этнологическая. А то ведь, помните, разлив нефти на Колве и причиненный им ущерб? Слава Богу, сейчас есть общественные слушания, и можно как-то влиять на ситуацию.

— После заметки о конференции в Салехарде на сайте БНК появился комментарий, что все исследования по Арктике якобы до сих пор засекречены. Только на Новой Земле, мол, обнаружены семь древнейших городов, а ученые об этом ни гу-гу.

— Я не слышал об этом. Что такое городища? Они возникают довольно поздно, когда есть необходимость отгородить себя и свое имущество от внешних посягательств. Конечно, на Новой Земле есть археологические памятники, но о городищах речи не идет. Для ученых Арктика важна с точки зрения адаптации человека. Когда эта адаптация началась, зачем люди сюда приходили? Понятно, что раньше это была кормовая территория, сюда добирались в погоне за мамонтом. Следующий этап — появление постоянного населения.

— Сейчас еще важно знать, были это русичи или какие-то другие племена.

— Один из моих учителей в археологии Валерий Петрович Петренко в свое время написал песенку, в которой есть такая строчка: «Кто там жил, славяне или финны, в паспорт не писали северяне». И так – от освоения к заселению. И тут мы сразу вспоминаем Пустозерск, городища возле поселка Новый Бор в Усть-Цилемском районе и под Нарьян-Маром. Ученые считают, что это были племенные центры населения. Кто были эти люди? Печера, югра, самоядь.

— Самоядь — это ненцы, а кто такие печера?

— По поводу того, кто есть печера, и сегодня идут дискуссии. Даже название реки Печора разное у финно-угорских народов, проживающих в ее бассейне. Тут и саамы, и пермяки, и ненцы. Блаженная Гиперборея. Помните, впервые про далекий Север пишет еще Геродот? Страна, где полгода ночь, полгода – день, где летают белые перья.

Поле непаханое

— Как вы считаете, профессия археолога будет вечной?

— Ничего вечного не бывает. Но смотря что понимать под археологией.

— Историк работает с документами, а археолог…

— …отдыхает на природе за счет государства. Шучу. Для меня лично археология — это образ жизни. Как наука археология не отомрет никогда, поскольку всегда будет ставиться задача найти то, чего ты не можешь найти в архивах. Профессия не отомрет, но романтика из нее уходит. Будут меняться методы работы. Появятся технологии, которые позволят «читать» сквозь землю. Впрочем, археологи всегда работали в содружестве с физиками, химиками, ботаниками, антропологами.

— Сегодня средний возраст наших археологов — за 50.

— Кадровая проблема есть. В подразделении классической археологии ИЯЛИ я самый молодой. Но проблема в другом. Если в советское время много внимания уделялось академической тематике, то сегодня на первый план выходит промышленная археология.

— Археологов возьмут в штат Газпрома? Но это же явный конфликт интересов.

— Ну есть же федеральный закон о закупках. Кроме того, готовится проект нового закона о науке, там везде заложен конкурентный способ распределения средств. Бюджетное финансирование сокращается, и, честно сказать, ИЯЛИ сегодня получает дополнительное финансирование в основном за счет исследований археологов, работающих на нефте-, газопроводах.

— Помочь на раскопках могут студенты.

— У них практика всего две недели: это приехать и уехать. В СГУ археологической подготовки уже давно нет, сетку часов сильно урезали. Надо приглашать для работы в республике выпускников других вузов.

— И чем мы можем их привлечь?

— У нас тут поле непаханое. В республике более 1200 памятников, из них изучена, дай Бог, треть. В советское время у меня была идея через СГУ подготовить ребят и рассадить их по местным музеям, чтобы они собирали информацию, помогали готовить экспедиции, но советское время минуло, и мы имеем то, что имеем. Археология в Коми находится в стадии «великих географических открытий».

— В Якутии «откопали» целого мамонтенка, на Ямале нашли женские мумии. А что у нас мы можем найти, еще 20 тысяч черепков?

— Ну, во-первых, попробуйте их собрать. А во-вторых, есть разные виды археологических памятников, которые несут разную информацию. Наиболее продуктивно у нас представлен период X-XIV веков, или Перми Вычегодской. По остальным периодам — да, пока только стоянки, а на них — кремни и глиняные черепки. Но есть также яркое пятно в коми археологии — это кургано-грунтовые могильники эпохи Великого переселения народов. Вот там-то есть и оружие, и золото, и серебро, и художественные изделия. Кто были эти кочевники? Есть разные точки зрения. Науки без фантазии не бывает.

Власть и деньги

— Каковы итоги этого полевого сезона?

— Я в экспедиции не ездил, а коллеги работали в трех пунктах. Александр Волокитин ездил на Ижму копать мезолит. Анастасия Белицкая под Подтыбком — поселение железного века. Виктор Карманов работал под Седкыркещем, там Вычегда «съедает» поселок эпохи энеолита, они спасали от разрушения жилища древних людей.

— Вас приглашают в другие регионы?

— Зовут каждый год и в Пермский край, и в Салехард. На Ямале, кстати, есть замечательный археологический памятник, который называется Усть-Полуйское городище. Это памятник значения ЮНЕСКО. Вокруг него и возник целый научный центр по изучению Арктики, сотрудники которого ведут регулярные исследования на полуострове.

— На Ямале лучше финансирование?

— Там лучше отношение власти. Это яркий пример, как власти готовы вкладывать деньги, понимая, что такое бренд. Такое отношение я встречал еще в Татарстане, где археология, по-моему, вообще возведена в ранг национальной идеи. И в Ханты-Мансийске к культуре коренных народов власти относятся по-другому. Почему в Коми не так — для меня не объяснимо.

Крым не люблю

— Расскажите про вашу семью.

— Дочь — главное событие в моей жизни. Она работает в Пушкинском доме в Санкт-Петербурге, «древник» по образованию, катается по русскому Северу. Папе на будущий год 90 лет. Он живет в Киеве, я езжу к нему по два раза в год. Хочу сделать вид на жительство, чтобы ездить было легче, поскольку из-за сложных взаимоотношений двух наших великих держав уже говорят о том, чтобы ввести для россиян биометрические визы.

— Вы говорите с отцом о политике?

— Нет, я стараюсь его не расстраивать: у него свои взгляды, у меня – свои. Хотят идти в Европу, пусть идут, флаг им в руки. Это их выбор. У нас есть общие темы, например, футбол. Включаем спортивный телеканал и замечательно проводим время. Если спросят на улице: «Крым наш?». Отвечу: «Да, Крым наш». Хотя я Крым не люблю. Был там два-три раза, и мне не понравилось.

— Интересно. А с профессиональной точки зрения?

— Тогда — конечно, это же античность! Но я — финно-угрист. Занимаюсь периодом, одновременным античности в финно-угорской археологии. Понятно, что у нас нет храмов Аполлона, но у нас есть много других интересных вещей. Тот же знаменитый Шиховской могильник под Усть-Цильмой, который вызвал шок в советской археологии.

«Железное» кладбище

— У каждого археолога должна быть своя Троя. Ваша Троя — это Шиховской могильник?

— Нет, во-первых, потому что нашел это место Вячеслав Канивец еще в 1967 году, просто он не смог тогда его интерпретировать. Мы с ребятами-практикантами открыли могильник в
1993-м. Когда я вернулся, то сказал коллеге Элеоноре Анатольевне Савельевой, что теперь могу спокойно уходить на пенсию.

— В чем его уникальность?

— Это единственное кладбище в северотаежной зоне Восточной Европы от Урала до Финляндии, относящееся к раннему железному веку (V-III века до н.э.). Оно расположено в нескольких километрах от деревни Гарево. По результатам раскопок мы смогли реконструировать древний погребальный обряд северян. Большинство трупов было сожжено, причем кремация проводилась в стороне от могил. Подобный обряд был у предков коми вплоть до принятия христианства в XIV веке.

— А чем вы заняты сегодня?

— Конкретно сейчас готовлю статью для шеститомного сборника «Археология Урала и Поволжья». Вернее, не готовлю, а мучаюсь. С моей точки зрения, наука — это постижение нового, а если не можешь добавить что-то новое, то у меня начинается ступор. Пересказ того, что было 20 лет назад — для меня это невыносимо. Но до 31 декабря я должен себя заставить сдать эти двадцать страниц текста с картинками.

Беседовала Лиля ВОВК

Источник: http://www.tribuna.nad.ru/na-territorii-komi-bolee-tysyachi-arxeologicheskix-pamyatnikov-no-bolshinstvo-iz-nix-do-six-por-ne-izucheno/

0 ответы

Ответить

Want to join the discussion?
Feel free to contribute!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *